Category: лытдыбр

(no subject)

Пару дней назад еду домой в час пик (у нас тут почти всегда час пик, вообще-то, но часов в пять-шесть вечера он особенно пиковый). На перекрестке свет зеленый, но сразу за светофором места еще нет и не видно, что там - я в таких случаях жду, а то вдруг там автобус где-то впереди на остановке, так можно застрять, заблокировать перекресток и штраф получить.
И вдруг справа от меня машинка с пересекающей улицы раз - и поворот, и резво так стала, куда я целилась.
Collapse )

(no subject)

К Молчановскому тренингу было два предварительных задания.
Размещу и здесь, а то там все пропадает, а вдруг я потом захочу посмотреть?

Collapse )

Рисование по ткани

Какое-то время назад мне захотелось научиться разрисовывать футболки. Дешевые однотонные носить скучно, а те же самые однотонные, которые раскрасил кто-то другой, куда дороже и редко мне нравятся.

Начала я с того, что выписала из библиотеки несколько книжек. Книжек на эту тему оказалось море, я даже растерялась, с чего начать.

Collapse )

Первая ссора

Наверняка, мать бывала недовольна мною и раньше, невозможно находиться в состоянии святой невозмутимости день за днем, когда ноги подкашиваются от усталости, а глаза закрываются от недосыпа. Это нормально - разозлиться на грудничка, которого укачивала сорок минут, и вот крадешься на цыпочках к собственной кровати, к мягкой подушке, мечтая сомкнуть веки, Collapse )

(no subject)

Дисклеймер: в рамках домашнего задания класса по написанию мемуаров я пишу - догадайтесь - мемуары.
Писать буду по возможности часто, пока длится класс. Воспоминания истинные, обработка сыровата. Насколько это все сложится во внятную историю, не знаю.

Взрослые иногда смотрят на детей с легкой завистью - вот жизнь! Никаких забот, играй себе и слушай маму. Покормят, оденут, спать уложат, остальное - не твоя забота. Хорошо быть ребенком!

Collapse )

(no subject)

Я маленькая, я очень маленькая, и я хорошо это понимаю. Все вокруг большое, неудобное, страшное. Все сделано не для меня, кроме, разве, моего раскладного столика-стульчика - он мне по размеру.
Collapse )

(no subject)

Кто почти обварился, открывая скороварку, тот я.
Я-то думала, ее невозможно открыть, если все давление не сбросилось до конца, ан нет, возможно.
Хорошо, что у меня еще реакция неплохая, и я отпрыгнула назад, а то бы ой, страшно подумать. Я видела жуткие ожоги с многочисленными последующими операциями от опрокидывания на себя простых кастрюль с кипящим супом, а тут все потенциально горячее.
Зрелище было, кстати, то еще - чистый гейзер из куриного бульончика. Кому-то теперь всю кухню отмывать. Мопс Йода радостно помогает, но у него объемов желудка не хватит это все с пола выпить.
В общем, берегите себя, у бытовой техники могут быть коварные замыслы.

(no subject)

Когда я была маленькой, на меня часто кричали. Далеко не только родители, но и всякие другие, кому не лень. Воспитатели всякие, соседи, посторонние бабушки, одноклассники, да кто угодно. Сотрудники, начальство, партийные деятели - так получилось, что маленькой я себя ощущала (и, наверное, была) куда дольше, чем нужно. Почему на меня кричали, уже и неважно. Я не помню уже. Скорее, не за то, что я делала - я тихим ребенком была - а за то, чего не делала - чего-то такого от меня всегда всем хотелось, чего я делать не могла, не умела, или просто категорически не хотела. Ну и вот.

Я втягивала голову в плечи, сутулилась (сутулюсь до сих пор, неисправимо уже) и считала себя хуже всех. Неправильной, недоделанной, вот это вот все.

А потом я решила, что орать на меня больше не будет никто и никогда. Потому что я не позволю.
То есть, это так звучит - взяла и решила. На самом деле, ночами ревела и зрила кошмары, злилась, била, наверное, подушку кулаком, книжек психологических и около прочитала кубический километр, ну и пришла к такому выводу в конце концов (Психотерапия тогда была не так доступна, как сейчас, а и была бы доступна, я могла бы не пойти - как многие дисфункционалы, я могла бы отбросить эту опцию под предлогом "Зачем мне? У меня все нормально").

Помню хорошо первый случай. Я в резидентуре была, в Израиле. Ночное дежурство, 24 часа. Усталые уже все. Я старший резидент по смене. И такая же точно резидент Ница из детской хирургии хочет от меня чего-то, чего я ей обеспечить не могу. Я не помню деталей, может, я не так уж и права тогда была. А может, полностью права - не помню. Помню только, что она начала на меня орать. И у меня первый рефлекс - голову в плечи втянуть и пепелить стену ненавидящим взглядом. А потом я вспомнила - ой, я же себе слово дала. Честное. Не сейчас, так когда?
В общем, встала я в гордую позу и сказала что-то вроде - "Ница, неважно, что происходит, но орать ты на меня не имеешь никакого права. Что ты себе позволяешь, орать на меня? Орать на меня нельзя. Нель-зя."
Ница была меня выше, сильнее, привилегированнее, и говорила на родном иврите без акцента. Я ожидала взрыва и смешения меня с канализацией, но позу держала. На мое удивление, она замолчала. Вышла из комнаты. Потом снова зашла и извинилась. Я не помню, чем там дело кончилось, но работали мы с ней вместе после этого еще два года вплоть до моего отъезда, и хорошо, по-моему, работали. Без ора.
Второй раз тоже хорошо помню, с другим хирургом. Примерно по такому же сценарию. Наорал - услышал, что орать на меня нельзя - замолчал - переварил - извинился.
А после этого на меня, что интересно, уже и не орал никто. Наверное, что-то такое в облике появилось, что препятствует.

Вру, один раз наорали, уже здесь. Я, к сожалению, немножко в запал вошла и ноту не совсем выдержала, ответно сорвалась на эмоции, поэтому извинений не последовало, но и орать на меня этот товарищ тоже уже больше не посмеет. Он меня вообще избегает теперь, ну и хорошо.

А вывод такой - будешь позволять на себя орать - будут орать. Причем просто огрызаться или орать в ответ бессмысленно, только хуже будет. А вот если для себя внутри решить и принять, что орать на меня нельзя, права я или нет, и унижать меня нельзя, даже если я не права, то все эти попытки орать и унижать как-то рассасываются сами собой. При этом появляется храбрость признать неправоту и извиниться, если напортачила - я же не ангел, вполне могу напортачить. Так вот, если я напортачу, то возьму на себя ответственность, извинюсь и исправлю, что смогу. При этом орать на меня нельзя. И я ни на кого не ору, это двусторонний процесс, если что.

(no subject)

Кажется, я не рассказывала историю о том, как я научилась "колоть вены" - если и рассказывала где, то найти не могу.

В СССР врачи внутривенными инъекциями не занимались. Во всяком случае, там, где мне приходилось работать, это была строго сестринская процедура. Но нас поощряли - в основном, хирурги - мол, вы должны уметь, иначе стыд и позор, представьте, что ваша медсестра не может попасть в вену и приходит к вам за помощью. А вы не умеете, и вам стыдно. Я понимала, что они были правы.


Collapse )