polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

К концу дежурства, как обычно, накатывает волна мизантропии и отвращения к миру. По первости я думала у меня одной так, но потом пригляделась - да нет, у всей команды часам к пяти утра обычно хмурые рожи со злобным выражением в глазах. Может, именно поэтому к утру в операционной можно услышать самые неприличные шутки, о которых нельзя и помыслить днем - люди цепляются за юмор, как за соломинку чтобы не потонуть в волне раздражения, вытягивают на поверхность себя и других.
В это время всплывают на поверхность и накатывают волной все те проблемы и мрачные мысли, которые до того были задвинуты в пятый угол, на задворки сознания. Еще через пару часов я поеду домой, спать, и снова смогу не думать, и удивляться - ну как можно было позволить себе так расклеиться? С чего вдруг? А пока стоит отвернуться, и на глаза набегают злые слезы обиды.
Вспоминается детство - как бежишь, запинаясь, размазывая такие же слезы грязным кулачком по грязным щекам - "Мама, папа, за что меня обидели?" И нет еще понимания того, что обижают ни за что, так же как и любят, по большому счету, тоже ни за что - просто так, от широты собственной души.
В такие минуты слабости отчаянно хочется уткнуться кому-нибудь мокрым носом в плечо и заплакать, сладко, навзрыд, самозабвенно, по-детски, и чтобы кто-нибудь сильный, почти всемогущий, утешал и приглаживал по волосам: "Ничего, ничего. Не плачь, все хорошо. Все обязательно будет хорошо".
Но нет, не во что уткнуться, разве что в собственный локоть.
A, собственно, чем плох собственный локоть, если подумать?
Не обманет, не предаст, не пнет ниже пояса в тот момент, когда ты блаженно подставишь брюшко - почесать.
Поможет протолкнутья в толпе, даст опереться на себя, приняв своей шершавой кожей твердость столешницы.
Что же, локоть, что же, мой родной, давай обнимемся, уткнемся в колени и поплачем, и скажем себе, что все будет хорошо. Даже если мы оба с тобой прекрасно знаем - что хорошо уже не будет. Никогда. Это неважно сейчас.
Сейчас реально только это - ты да я, да мы с тобой, да сам-друг, и теплая слеза уже ползет щекотно по кончику носа.
Да, жалко. Не того, что обидели даже - эка невидаль, мало, что ли, меня обижали по жизни, привыкла уже, плюнуть и растереть, а вот доверия своего вложенного жалко, надежды своей простодырой жалко, за вот это брюшко, подставленное безбоязненно, обидно. Какие-то они прямо беззащитные... Поплачем, поплачем, это ничего, это не стыдно.
Мы с тобой - не мужчины, но иному обладателю Y-хромосомы легко дадим фору. Так пусть попробует нас с тобой хоть кто-нибудь обвинить в том, что мы тут сидим с тобой после ночного дежурства и плачем бабьими глупыми слезами.
Ничего, локоть, прорвемся. Не впервой.
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author