polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Ах, доктор Векслер, доктор Векслер...



Израильтянин родом из Бразилии, анестезиолог, специалист по реаниматологии. Именно поэтому я и не встретилась с ним ни разу за более чем полгода моей свеженькой резидентуры в больнице города на юге Израиля - он проводил большую часть времени в реанимации, а в операционной показывался редко. В реанимацю же резиденты приходят не раньше, чем на второй, а то и на третий год.
Итак, я его не видела (это не совсем верно. Я его, конечно, видела на утренних планерках, но народу в отделении было много, и первый год я путалась в именах, лицах и рангах, а спрашивать стеснялась. Это сейчас у меня последние остатки стеснительности растаяли - помните стихи "Все равно любимая отцветет черемухой"? Когда ты понимаешь, что да, блин, кажется, действительно отцвела, стеснительность начинает казаться жеманством. А тогда я еще краснела при каждом слове, мялась, дулась и чувствовала себя неловко гораздо чаще, чем оно того стоило.

Я его видела, но не знала, что это он. Но я о нем регулярно слышала. "Вот погоди, пойдешь в реанимацию, встретишься с Векслером, и небо тебе покажется с овчинку". Я внимала с ужасом этим рассказам, также, как и рассказам о том, что все старшие врачи в отделении - мерзавцы и бездельники, что сдать экзамены, письменный и устный, невозможно, потому что их специально составляют так, чтобы ввек не сдать, чтобы не было конкурентов по безделью у старших врачей, как и многим другим рассказам.
Вы только не подумайте, что я это все пишу для того, чтобы похвалиться. На самом деле, "ребята", которые рассказывали мне все эти ужастики, были старше, чем я сейчас. Эмиграция - язык, среда, резидентура, чуждые взгляды на жизнь - ударила их, наверное, еще больнее, чем меня ударил переезд в Штаты пять лет назад. Мне ведь тогда еще не было сорока, а многим из них на момент приезда в Израиль было под пятьдесят. У меня было непобедимое и незаслуженное превосходство перед ними, превосходство молодости, которое дается всем даром и отнимается у всех беспощадно через всего несколько лет, несколько безумно коротких лет.
Так или иначе, я была напугана. Я с ужасом ждала экзаменов, работы в реанимации и встречи с доктором Векслером.
Встреча, однако же, состоялась гораздо раньше.
В один из дней я, проверяя свое расписание на неделю, обнаружила, что то ли в среду, то ли в четверг моим страшим врачом будет никто иной, как доктор Векслер. Я расстроилась, потом плюнула и решила - один день из жизни улетит псу под хвост. Что ж, не он первый, не он последний. Прорвемся.

Утром в тот день я стояла у столика, разводя и набирая в шприцы нужные мне препараты. В комнату вошел - о, да, я, конечно видела его раньше, но не знала, кто он - мужчина, не худой и не толстый, с черепом абсолютно правильной овальной формы (это я раньше заметила, в операционной-то он в шапочке был), из той породы мужчин, у которых блестящая лысина кажется неоспоримым достоинством, и с яркими светло-голубыми глазами, которые не приличествуют ни еврею, ни бразильцу.
"А что, доктор Ивашкова, проверила ли ты машину?" - вместо здрасте поинтересовался он. На иврите все обращаются друг к другу "ты", так же, как в английском все говорят исключительно "вы". Демократичный народ, демократичный язык.
" А ты что, доктор Векслер, что ли?" - спросила я, кося под наивность. Тогда мне это еще было можно. Это сейчас, если я начну косить под наивность, люди подумают, что я старая дура. А тогда они еще думали, что я - милое наивное дитя. И объясняли мне все куда охотнее, чем сейчас, увы.
"Да", - немного озадаченно сказал он. Я помнила, что лучшая атака - это наступление. "Я не проверила машину, доктор Векслер", - сказала я. "Я до сих пор не знаю, как это делается, хотя мне и стыдно в этом признаться. Но я буду счастлива, если ты мне, наконец, это покажешь".
Он, по-моему, прихуел. "Ты чо?", - спросил он. "Я - доктор Векслер. Меня все боятся".
Я не помню, какими словами я ему ответила. На иврите я тогда говорила слабо, и матерщинных слов о общественных местах не употребляла (не, в общественных я и до сих пор сдерживаюсь, вы не подумайте). Смысл был однако такой - а мне похуй, что ты - доктор Векслер. Ты - мой старший врач, и, если ты мне сейчас не покажешь, как это делается, то я и дальше буду дура дурой. А бояться я никого не боюсь. Я такого насмотрелась в жизни, что смешно уже тебя бояться.
У него несколько изменилось выражение лица. Он мне все показал, и, лучше того, он мне все объяснил. Как я сейчас знаю, его способ проверки несколько отличался от того, что было написано в протоколах - не сильно, просто он был короче. На тех машинах, которые позволяют сократить проверку, я пользуюсь его методом до сих пор.
После этого он ушел, но напоследок сказал - "Я все-таки доктор Векслер. Меня все боятся. Вот увидишь, в конце сегодняшнего дня ты тоже будешь меня бояться, как и все". Я пожала плечами.
День шел на удивление спокойно. Больные были несложные, у меня все получалось, но я все же была начеку.
Между двумя операциями я заметила, что у меня нет чистой маски и побежала ее мыть. У нас, на самом деле, были техники, которые это делали. Но маска мне была нужна сейчас, и ждать техников мне было некогда. Он остановил меня в коридоре. "А чего это ты, доктор Ивашкова, бежишь так резво с маской?"
Я ответила - "Мне нужна чистая маска. А то непорядок - придет доктор Векслер, скажет, давай маску, а маски нет. Я лучше помою".
"А-а!" - восторжествовал он. "Ты тоже на самом деле меня боишься? Я тебе говорил, меня все боятся!".
"Это не страх", - ответила я. "Это здравый смысл. Ты попросишь маску, маски нет, и ты начнешь пиздеть возмущаться и сотрясать воздух. Ну подумай, нафига мне это нужно? Я лучше помою".
Он не нашелся, что мне ответить. Он только засмеялся. Ему часто нечего было ответить мне и после, когда я пришла в реанимацию. Он зауважал меня с той минуты, раз и навсегда.
На обходе он говорил - "Меня не боятся в этом отделении два человека, Цвия и Ивашкова. Цвия не боится потому, что учит с утра до вечера, и, что я ни спрошу, у нее на все есть аргументированный ответ. Она знает чуть ли не больше меня, и ей нечего бояться. А Ивашкова может вообще ни хрена ни знать. Она относится ко мне прямо как моя жена - что я ни скажу, все отлетает от нее, как об стену горох, она смотрит на меня, как на дурачка и думает - "Когда ты уже заткнешься, старый хрен". А я очень страшный, но сильно уважаю тех, кто меня не боится. Я вообще храбрых люблю".
Еще он говорил мне - "ты не столько умнaя, сколько хитрая". И я, такая обидчивая обычно, не обижалась. Бывает так - кто-то скажет обидное по смыслу, но с таким юмором, с такой теплотой, что запомнишь это как комплимент. А кто-то скажет формальный комплимент, и ты будешь годами корчиться от боли, вспоминая сказанное.
Я ни разу не обиделась на Векслера. Несколько раз я на него сильно разозлилась, ага, довел, но обиды не было, как не было и страха.
Я понимаю сейчас, почему его так боялись, так не любили. Он был хорошим врачом. Он был неординарной личностью. Он задавал каверзные вопросы, и он хотел увидеть в ответ не страх за поставленную двойку, а игру ума, который берет вызов и думает над тем, чего, возможно, совершенно не знает. Это не всем нравится, особенно не нравится тем, кто уже не молод и кому западло играть роль молодого студента, и я это понимаю, честное слово. Мне просто повезло тогда - я была молода и я осваивала специальность с нуля, в отличие от подавляющего большинства других резидентов.
Он требовал качества. Он требовал самоотдачи. Он был тем самым учителем, которых положено вспоминать с пиететом. В моем списке Учителей он идет, пожалуй, под номером два.
Не напрасно я при первой моей попытке зарегистрироваться на на одном небезызвестном форуме хотела взять ник Векслер. Ник зарубили, за что - поймет всякий, кто там регистрировался. Восприняли за попытку поиздеваться, хотя на самом деле такое восприятие характеризуется фразой "много чести".
Он жив и до сих пор. Но он совсем не молод, у него был инсульт. Он выкарабкался из инсульта при помощи преданной жены, он продолжает работать, хоть и в другом месте, я его не видела с тех пор, но мне сказали - это уже не тот человек. Векслера с сияющими голубыми глазами, готового ринуться в словесный бой в любую минуту, больше нет. Потом на их семью свалилось страшное горе - смерть невестки, они с женой взяли на себя воспитание троих внуков. Он всегда был хорошим мужем и прекрасным еврейским отцом. Их детям уже было за двадцать, а его жена приносила ему на работу кастрюльки с домашней едой. Злопыхатели шептали, что это она его проверяет, потому что ревнива, вот и таскается на работу. Ох уж эти сплетники...
Нет, наверное, лет двадцать назад он давал прикурить, я знаю этот блеск в глазах, не удивлюсь, если у его жены действительно были тогда поводы ревновать. Возможно, он был из тех мужей, которых всю жизнь ревнуют, но от которых никогда не уходят - ну не валяются такие на дороге, ага. На тот момент, что я его знала, ревновать его не было смысла - кто бы что бы ни говорил, он очень любил свою семью.
Впрочем, это не имеет никакого значения, так, сплетни.
Знаете, чего мне жалко? Он иногда озадачивал меня вопросами, на которые у меня не было ответа. Я тогда честно говорила, что не знаю, и просила объяснить. Так вот, сейчас у меня есть ответы на все эти вопросы. Более того, моими ответами я могла бы припереть его к стене, куда лучше Цвии.
И на его саркастическое замечание о том, что бразильские анестезиологи, в отличие от некоторых, могут вести наркоз исключительно при помощи закиси азота и гипервентиляции легких я уже никогда не смогу ответить еще более саркастическим ответом на тему, что это неправильный наркоз, и поэтому его применяют только бразильские анестезиологи.
Я представляю себе, как ему нечего было бы ответить. Как замерцали бы его глаза. как бы он засмеялся - "Побила, Ивашкова, нет, посмотрите, она меня-таки побила!"
Учительница номер один, Галина Ивановна Фельдшерова, успела мной погордиться. А Векслер - нет. И мне этого безумно жалко.
Ах, доктор Векслер, доктор Векслер....
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments