polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Categories:
Каждый раз, когда я пеку блины, я вспоминаю о брате. Он, такой аскетичный во всем остальном, любил их страстной любовью и поедал в огромном количестве. Блины были одним из немногих блюд, которые можно было приготовить почти всегда - и молоко, и мука обычно все же имелись, да и яйца исчезали с прилавков не так уж часто.

Мать обычно пекла блины по воскресеньям. В субботу я была в школе (о пятидневке тогда и мечтать в голову не приходило). Брат, кстати, на школу по субботам забил чуть ли не с первого класса. Сказал - "в субботу больше не пойду", и ни разу так и не пошел. Как ни странно, абсолютно все это приняли спокойно. Мать по субботам не работала тоже. Брат заводил пластинки с песенками и прыгал под них на кровати, мать ходила по дому в комбинации и собирала белье для стирки, в доме стоял такой особый запах детской, белья и расслабленности а я брала портфель и шла в школу, проклиная все на свете.
Сказать, что я тоже никуда не пойду, мне просто никогда не приходило в голову. Мне бы тоже не отказали, и школа бы, наверное, смолчала, раз смолчала с братом, но я знала, что должна ходить в школу - и смиренно ходила, не пытаясь увильнуть.
Так или иначе, блины были именно по воскресеньям. Мать пекла их на кривой алюминиевой сковороде, и у нее, как ни странно, все получалось. Сама я научилась их печь только тогда, когда появились в продаже чугуний и тефлон.
Она пекла, а брат совершал заходы на кухню и умильно смотрел на растущую горку блинов. Ни одного не брал, говорил, что нечего дразниться, блины - дело серьезное, есть их надо основательно, без пауз на ожидание того, когда испечется следующий блин.
Мне такой подход был чужд. Я хватала три-четыре блина с пылу-жару, ела их с маслом, наедалась и теряла к ним интерес.
Мать звала брата тогда, когда стопка блинов достигала сантиметров 20 в высоту. Он приходил, критиковал недостаточное количество блинов, и садился их есть. Съедал все. :))
Сейчас я пеку блины редко и понемногу - их некому есть. Мне не хватает брата - чтобы он зашел на кухню и сказал свое коронное "Блины, говоришь?"
А еще он научил меня поливать пельмени уксусом. Пельмени, в отличие от блинов, делались редко - мяса-то на них не было. Зато была забегаловка под названием "Пельменная". Пельмени там выливали в тарелки, они были разваренные, в лохмотьях теста, но, как ни странно, вкусные. А может, просто мы тогда были молодые и голодные, не знаю.
И вот мы однажды зашли туда вместе, и он остановил меня, когда я хотела взять к ним сметану. "С ума сошла", сказал он. "Только уксус. И масло".
Я пришла в ужас, я вообще не знала, что уксус можно добавлять в еду помимо консервирования. Но он меня уговорил. С тех пор я ем пельмени с уксусом. И маслом.
Еще я часто вспомнаю один особенный материнский взгляд. Этот взгляд появлялся у нее, в основном, во время неприятных разговоров о том, как неправильно я живу. Она переставала смотреть на меня, как бы застывала на мгновение, глаза у нее светлели и становились... не знаю, как точее это описать. Становились как бы стеклянными. На несколько мгновений, не больше. Я всегда думала, что этот взгляд означает только то, что она очень сердита на меня, настолько, что не хочет на меня больше смотреть.
И только относительно недавно я поняла истинное значение этого взгляда. Это случилось во время довольно интимного разговора, при котором я присутствовала, но явно была лишней. Мать начала говорить о чем-то, что было мне очень знакомо. И вдруг вот так же застыла на миг, отвела взгляд... И меня вдруг как стукнуло озарением. В этот момент она безбожно, совершенно бессовестно врала. Я, естественно, не подала и виду, но прозрение было потрясающим.
Сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне и смешно, и горько. Если бы я поняла это раньше... Она была отчаянная врунишка. Она этим гордилась - приходила с занятий с психологом и хвасталась: "Мне удалось опять обмануть психологиню. А ей и в голову не пришло!"
И все эти ее поучения типа "Ты такая плохая, такая ужасная, я делаю так-то, и всегда делала так, а ты, а ты..." Я воспринимала их буквально. Я чувствовала, что я отвратительна, никудышна, недостойна своих родителей, но измениться не в силах и лучше бы мне умереть маленькой. А всего-то навсего надо было заржать и сказать "Мамуля, перестань вешать мне на уши лапшу. Я знаю, что ты врешь". Но я была слишком глупой, слишком послушной, слишком усердной, а эти качества очень мешают жить.
Родители не обязаны быть идеальными. Они могут врать, выпивать, хвастаться и обладать прочими пороками, коих немало у человечества. И детям было бы гораздо проще принять все эти не такие уж страшные, и иногда даже смешные пороки, если бы родители не требовали так рьяно признания своей идеальности.
"Папа никогда не врет. Не смей так больше говорить, иначе я тебя разлюблю. Папа всегда говорит только правду. Это ты врешь, потому что ты нечестный мальчик".
Мальчик вырастает честным, а потом осознаёт, что папа-то врал всю жизнь, и куда больше и страшней, чем тот мальчик в свои пять лет. Папа хряпается с пьедестала в грязь, и дай бог, чтобы он успел прожить достаточно долго, чтобы мальчик сумел его понять, простить, собрать осколки, склеить и поставить - не на пьедестал, нет. Рядом с собой и чуть пониже, чтобы можно было потрепать ласково папину голову, грешную, но любимую.
Tags: Мемуары
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →