polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Ночь наступает рано. Ветер, смешанный с дождем, срывает с ветвей остатки увядших желтых листьев. Тыквы на крылечках ощерились в злобных ухмылках. Свечки просвечивают красным сквозь выскобленную кожуру. Маленькие гоблины и ведьмы перебираются от крыльца к крыльцу, мечутся промеж зловещих огоньков. Хеллоуин. Канун Дня всех святых.

Святых? Да. Страцев во власяницах и невинных дев, растерзанных львами. Несчастных, что скрывались в катакомбах, но не спаслись. Распятых, сожженных, разрубленных ударом тяжелого римского меча. Тех, кто никогда не был писан на иконах, чье имя не вошло в святцы. День безымянного мученика веры. День ВСЕХ святых. Когда религия, во имя которой они пошли на смерть, построила церкви по всей Европе и изгнала неверных, память убиенных святых стали поминать в середине мая, когда леса покрываются молодой листвой, когда легкий ветерок разносит ароматы черемухи и сирени, когда сама жизнь, кажется, входит в пору цветения. Так бы и поминали святых по весне до сих пор, когда бы не Самуин. Самайн.
Кельтский праздник.
Самуин по гэльски - ноябрь. В ноябре, посередине между осенним равноденствием и зимним солнцестоянием у кельтов кончался старый год. Привязка к солнечным ритмам была не очень сильной, и потихоньку праздник сполз к первому ноября. Первого ноября в христианской Европе вспыхивали языческие костры, пелись языческие песни. Церковь решила, что самым верным путем забвения языческих корней праздника будет установление в этот день праздника христианского. В восьмом веке День всех святых был перенесен на первое ноября. Однако язычество не отступило до сих пор.
Мрачный ноябрь. Кончилось лето. Кончился сбор урожая. Светлая половина года, половина тепла и песен, прошла. Наступает половина темная, с холодом, голодом, завыванием ветра. В это время истончается граница между миром живых и миром мертвых, и мертвые могут прийти в свой бывший дом, навестить родных.

Придет с заката старая Смерть,
Наряженая в ветра.
Глазами голодными будет смотреть
На яркое пламя костра.
Гори до утра, погребальный огонь.
Мертвых - бери, а живых - не тронь.

В пламени этого огня, впрочем, сгорят и живые - в него бросят пленных, а по дыму, в который превратятся их тела, шаманы предскажут будущее.
И пастухи пригонят свои стада с холмов, и в Самуин будет решено, кто из стада останется жив, а кого зарежут, чтобы прокормить хозяев в голодную зиму.
В Самуин триединая богиня Морриган обручилась с Дагдой. Морриган, богиня войны, смерти и жизни. Морриган, королева демонов, повелительница воронов. После боя воины уходят с поля битвы и не собирают трофеев до рассвета, потому что первые трофеи принадлежат Морриган. Она пройдет по полю и сосчитает головы, а вороны, летящие за ней стаей, выклюют мертвые глаза. "Морриган собирает желуди", - говорят про такую ночь люди.
Дагда увидел Морриган, когда готовился к битве с гигантами-фоморами. Морриган купалась в реке Уншин, и одна нога ее была к югу от воды, а другая - к северу, а на голове у нее было девять распущенных кос. Они легли прямо там, в траве на берегу, и Морриган пообещала Дагде убить фоморского короля Индеха.
Легенда гласит, что Дагда затем отправился к фоморам на переговоры, чтобы обманом выиграть время и задержать их от наступления. Они в насмешку сварили ему кашу из восьмидесяти галлонов молока, а заодно бросили в нее барашков, свиней и коз. Кашу вылили в яму, вырытую в земле. "Если ты не съешь этого", - сказали они, - "Мы убьем тебя, чтобы никому не мог сказать, что мы плохо кормим гостей".
Дагда был могуч и съел кашу, хоть пузо его и раздулось до непомерных размеров. Отяжелевший, пошел он из лагеря и встретил в поле дочь Индеха. Та стала смеяться над ним, и смеялась ровно до тех пор, пока Дагда не овладел ею. Сила его, видимо, была велика, ибо королевская дочь мигом стала покорна и пообещала Дагде ни больше, ни меньше как убить девятую часть своих соплеменников.
Битва с фоморами была долгой, и фоморы какое-то время побеждали, в основном за счет воина Балора, у которого был злой, смертоносный глаз.
Глаз Балора черпал свою злую силу из ядовитого зелья, сваренного друидами. Глаз этот открывался только для битвы, и веко его поднимали четыре человека. Никто не мог устоять перед глазом, пока Луг из войска Дагды не догадался взглянуть на него в отполированный щит, как в зеркало, и, глядя в щит, вышиб этот глаз камнем. После этого битва была закончена.

Вот она, Морриган, пляшет победную песню, и меч ее воткнут в землю.



А вот и Дагда, с арфой, на которой он виртуозно играл и с горшочком любимой каши.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment