January 13th, 2017

(no subject)

Когда я была маленькой, на меня часто кричали. Далеко не только родители, но и всякие другие, кому не лень. Воспитатели всякие, соседи, посторонние бабушки, одноклассники, да кто угодно. Сотрудники, начальство, партийные деятели - так получилось, что маленькой я себя ощущала (и, наверное, была) куда дольше, чем нужно. Почему на меня кричали, уже и неважно. Я не помню уже. Скорее, не за то, что я делала - я тихим ребенком была - а за то, чего не делала - чего-то такого от меня всегда всем хотелось, чего я делать не могла, не умела, или просто категорически не хотела. Ну и вот.

Я втягивала голову в плечи, сутулилась (сутулюсь до сих пор, неисправимо уже) и считала себя хуже всех. Неправильной, недоделанной, вот это вот все.

А потом я решила, что орать на меня больше не будет никто и никогда. Потому что я не позволю.
То есть, это так звучит - взяла и решила. На самом деле, ночами ревела и зрила кошмары, злилась, била, наверное, подушку кулаком, книжек психологических и около прочитала кубический километр, ну и пришла к такому выводу в конце концов (Психотерапия тогда была не так доступна, как сейчас, а и была бы доступна, я могла бы не пойти - как многие дисфункционалы, я могла бы отбросить эту опцию под предлогом "Зачем мне? У меня все нормально").

Помню хорошо первый случай. Я в резидентуре была, в Израиле. Ночное дежурство, 24 часа. Усталые уже все. Я старший резидент по смене. И такая же точно резидент Ница из детской хирургии хочет от меня чего-то, чего я ей обеспечить не могу. Я не помню деталей, может, я не так уж и права тогда была. А может, полностью права - не помню. Помню только, что она начала на меня орать. И у меня первый рефлекс - голову в плечи втянуть и пепелить стену ненавидящим взглядом. А потом я вспомнила - ой, я же себе слово дала. Честное. Не сейчас, так когда?
В общем, встала я в гордую позу и сказала что-то вроде - "Ница, неважно, что происходит, но орать ты на меня не имеешь никакого права. Что ты себе позволяешь, орать на меня? Орать на меня нельзя. Нель-зя."
Ница была меня выше, сильнее, привилегированнее, и говорила на родном иврите без акцента. Я ожидала взрыва и смешения меня с канализацией, но позу держала. На мое удивление, она замолчала. Вышла из комнаты. Потом снова зашла и извинилась. Я не помню, чем там дело кончилось, но работали мы с ней вместе после этого еще два года вплоть до моего отъезда, и хорошо, по-моему, работали. Без ора.
Второй раз тоже хорошо помню, с другим хирургом. Примерно по такому же сценарию. Наорал - услышал, что орать на меня нельзя - замолчал - переварил - извинился.
А после этого на меня, что интересно, уже и не орал никто. Наверное, что-то такое в облике появилось, что препятствует.

Вру, один раз наорали, уже здесь. Я, к сожалению, немножко в запал вошла и ноту не совсем выдержала, ответно сорвалась на эмоции, поэтому извинений не последовало, но и орать на меня этот товарищ тоже уже больше не посмеет. Он меня вообще избегает теперь, ну и хорошо.

А вывод такой - будешь позволять на себя орать - будут орать. Причем просто огрызаться или орать в ответ бессмысленно, только хуже будет. А вот если для себя внутри решить и принять, что орать на меня нельзя, права я или нет, и унижать меня нельзя, даже если я не права, то все эти попытки орать и унижать как-то рассасываются сами собой. При этом появляется храбрость признать неправоту и извиниться, если напортачила - я же не ангел, вполне могу напортачить. Так вот, если я напортачу, то возьму на себя ответственность, извинюсь и исправлю, что смогу. При этом орать на меня нельзя. И я ни на кого не ору, это двусторонний процесс, если что.