polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Неделя терзаний.


Понедельник.
Никогда больше не звони мальчику первая!, - сказала мама. -Это совершенно неприлично. У девушки должна быть гордость, в конце-концов.
-А Сережи нет дома, - ответили на том конце телефонного провода. -Ему что-то передать?
-Нет, спасибо, - ответила я механически и повесила трубку.
При чем тут гордость? Я же не умоляю его на себе жениться, правда? Я всего-навсего позвонила спросить у него, что нам по математике задали. То есть, ну, допустим, у меня записано на самом деле, что нам задали, но он-то этого не знает. И не узнает никогда - кто ж ему скажет?
И вообще, это все предрассудки. Гордость была у уездных барышень девятнадцатого века. И восемнадцатого тоже. Барышни тогда висели на шее небогатых родителей тяжким грузом и только и знали выглядывать в окошко и загадывать на каждого проезжающего гостя: "Ну, а этот хоть женится? А этот?" Поскольку в обществе они никакой роли не играли и были бесполезным балластом. Даже такие прогрессивные, как Татьяна, могли в лучшем случае рассчитывать на роль жены дeкабриста. То есть, даже для поездки в Сибирь им все равно надо было сначала выйти замуж. А кому же приятно признавать, что ты самa по себе совершенно ничего не можешь? Правильно, никому. Вот они и выдумали всякие глупости вроде особой девичей гордости, чтобы женихи не зазнавались особо.
Но сейчас-то все совершенно не так! И даже сексуальная революция давно отгремела, чего уж говорить про равноправие! И замуж выходить теперь совсем необязательно, тем более, что через несколько лет все равно разведешься. У Ленки Герасимовой, моей подруги, родители разошлись, когда ей три годика было, и что? Ничего. Никто с голода не умер, а наоборот, папашка иногда приходит и деньги у Ленки клянчит, когда матери дома нет. "Доця, -говорит, - Доця"! Я один раз видела, как он приходил, мы уроки вместе делали. У Ленки глаза такие страшные сделались, черные, а морда красная. Как она кричала - "Убирайся, алкаш чертов, чтобы не видела я тебя больше"! И вообще у нас в классе у половины родители разведенные. И все путем у них. Потому что женщина теперь независимый член общества, слава Богу. И ни от кого не зависит. Так кто сказал, что один независимый член общества не может позвонить другому независимому члену общества и спросить, что задали по математише? Что за ерунда?
А вообще, Сережка Петров мне давно уже нравится. С самого конца первой четверти, когда мы макулатуру ходили собирать. Было уже холодно, все в шапках, у него шапка серая, заячья, но красивая такая. Герасимова тогда стояла и ныла, что у нее ноги замерзли и что пачка с газетами у нее тяжелая. А он так улыбнулся из-под шапки и взял эту пачку себе в руки. И я вдруг заметила, что глаза-то у него голубые-голубые, льдистые и прозрачные. И на щеке, когда он улыбается - ямочка...
А потом мы ходили в кино всей толпой, и я потеряла варежку в очереди. И он дал мне свою, а сам руку держал в кармане. И я поняла, что он мне страшно нравится. Может, я ему тоже нравлюсь, но вот этого я не поняла. Я не знаю, как это выглядит, когда нравишься. Но вот я точно знаю, что если мне, допустим, не нравится Кулешов - он такой противный, что мне даже смотреть на него тошно, и глаза какие-то гнойные - то я бы скорее умерла, чем дала бы ему свою варежку. Или, если бы дала, то никогда бы к этой варежке не прикасалась больше. Разве только через целлофановый пакет взяла бы - чтобы поднести к костру, в котором она сгорит. То есть, я точно могу сказать, что я Петрову не то что бы не нравлюсь. А это может значить, что я ему нравлюсь. Или могу понравиться.
И я не знаю варианта, как вернее всего узнать об этом, если не спросить его самого, как он ко мне относится.
Хотя, если верить маме, это противоречит всем представлениям о девичей гордости.
Вторник.
-Герасимова! - спросила я тихонько, пока Нина Ивановна заливала чего-то на тему древних славян. -Герасимова, вот как ты ко мне относишься?
-Чего? -переспросила Герасимова.
-Относишься ты ко мне как? И не упала ли моя гордость в твоих глазах после этого вопроса?
"Ты чё, дура? Гы-гы!" - Герасимова заржала грубым голосом.
Нина Ивановна услышала ржанье, и вызвала Герасимову к доске. Вопрос о моей гордости и чести был, таким образом, принесен в жертву ничего не подозревающим древним славянам.
После звонка, когда все начали сдавать тетради на проверку, я специально задержалась, и, чтобы не видеть отчаянных жестов Герасимовой, сигналившей возмущенно из коридора, залезла под парту и пять раз перезавязала шнуровку на своих ботах, до тех пор, пока Нина Ивановна не позвала громко - "Егорова! Что ты копаешься? Все давно уже сдали! Задерживаешь!"
Я вылезла из-под парты и почувствовала, что лицо мое становится красным.
-Нина Ивановна! А как Вы ко мне относитесь?
-Что? О чем ты, Егорова?
-Ну... как Вы ко мне, Нина Ивановна, относитесь... как к члену совета дружины?
Напрягшееся было лицо исторички разгладилось. Нина ведь у нас еще и классная, классная руководительница, в смысле, и обязaтельно должна иметь обо мне хоть какое-то мнение..
-Ах, вот ты про что, а то я не поняла! А почему ты спрашиваешь?
-Ну... А вдруг я что делаю не так?
-Я очень рада Егорова, что ты задумалась над этим вопросом. Это говорит о том, что в тебе, наконец, начало просыпаться гражданское самосознание. Человеку в нашем обществе необходимо иметь гражданское самосознание, а не быть безыдейным разгильдяем. Егорова, я горжусь тобой. Напомни мне после классного часа, я посмотрю, что тебе можно поручить из внеклассной работы.
Договорились, называется...
-Нина Ивановна! - раз уж начала разговор, так не бросать же его на самом важном. -Нина Ивановна, а вот как Вы считаете, это очень негордо, что я с Вами об этом заговорила?
-Как же это не гордо? Конечно, это гордо. Я вижу, Егорова, что в тебе говорит самая настоящая, правильная пионерско-комсомольская гордость! Гордость за свою роль в нашей дружине!
В общем, как мама говорит, не было у бабы забот, купила баба порося...
Среда.
В разных дурацких книжках и фильмах простой вопрос взаимоотношения полов решается на раз - я сама сколько раз читала и смотрела. Девушка долго-долго смотрит на того, кто ей нравится, лукаво так смотрит, с прищуром, а потом, когда он заметит и тоже начинает смотреть, взмахивает челкой и отворачивается. Или пишет записку - "Давай с тобой дружить!". И у них это почему-то работает. Я не знаю, почему. Сегодня я смотрела на Петрова всю математику. Так лукаво, как только могла, пока Герасимова не толкнула меня в бок - "Ты чё, дура! Ты чё лыбишься, как припадочная? Решай уравнение, а то я списать не успею!" А Петров так ни разу на меня и не посмотрел. И тогда я пошла ва-банк.
-Герасимова, - сказала я. - Слушай, вот если я напишу записку Петрову, что хочу с ним дружить?
Герасимова посмотрела на меня, открыв рот, и сказала - Ну ты точно рехнулась в последнее время, Егорова. Втюрилась, что ли? В кого?
Аналитические способности у нее явно не на высоте.
В общем, я решила, что, так или иначе, а записку Петрову писать придется. Но рисковать и сразу сообщать ему, что это от меня, не хотелось. Кто знает, как он отреагирует? Может, он не вынесет такой радости. И я ограничилась тем, что написала на небольшом клочке, выдранном из тетради по английскому - мы все равно на английском почти не пишем:
"Петров! Одна девушка хочет с тобой дружить. Не скажу, кто. Может, я, а может, и нет". И подписалась - "Герасимова". Эту записку я сунула Петрову в раздевалке в карман пальто, на перемене.
Четверг.
Петров сегодня на русском внезапно обернулся к нашей парте, посмотрел на меня, потом на Герасимову и покрутил пальцем у виска.
-Чего это он? - спросила я, не подавая виду, что сердце мое упало в пятки.
-Ты это... не злись... я ему вчера записку написала, что одна девушка хочет с ним дружить, неважно, кто... И твоим именем подписала, - мрачно призналась Герасимова.
Вот и верь после этого в дружбу.
Пятница.
С Герасимовой я поссорилась. Петров, наверное, думает, что я дура. А ведь всего несколько дней назад жизнь была проста и прекрасна. Вот что делает с судьбами людeй коварная любовь.
Зато на классном часе Нина Ивановна сказала при всех, что я - гордость класса и даже, может быть, школы, и что на меня надо равняться. И что отныне я буду вести шефство над Кулешовым, потому что он отстал по математике. Герасимова громко засмеялась, у Кулешова покраснели уши, а я думала, что меня сейчас вырвет.
Суббота.
Петров. Петров. Петров. Петров. Петров…
Воскресенье.
Звонил Кулешов. Сказал, что, раз у меня над ним шефство, то я должна дать ему списать по математике, иначе он придет ко мне домой заниматься, потому что я теперь за него отвечаю. Пообещала прийти завтра на пять минут раньше. А по телефону голос у него не такой противный.
А я так и не знаю наверняка, как относится ко мне Петров. Может, он относится ко мне не так уж и плохо. Позвоню-ка я ему, спрошу, что задали по-русскому...
Tags: рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments