polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

От Васильева после долгих угроз и сборов ушла, наконец, жена. "Все", выдохнула она перед уходом. "Больше не могу. Занудил ты меня, понимаешь, занудил. Если кто-нибудь позвонит, скажи им, что я тут больше не живу". "Ему", - машинально поправил Васильев. "Скажи ему. "Кто-нибудь" - это единственное число". В ответ звонко хлопнула дверь.

Васильев крепился два часа, а после решил покончить с собой. Но жил он на первом этаже, потолки в квартире не могли выдержать и люстры, не говоря уже о его хорошо раскормленном теле, а из огнестрельного оружия в доме имелась разве что пустая зажигалка. Оставалось только отравиться. Васильев подошел к раковине и достал из-под нее средство для снятия ржавчинй, на бутылке с которой красовался мрачный череп с двумя перекрещенными костями. Начал откручивать крышечку, но в глаза ему бросилась надпись "не используйте не по назначению". Не сумев пересилить своей педантичной натуры, Васильев внимательно прочел перечень назначений. Отравления в перечне не значилось, и Васильев, вздохнув, закрутил крышечгку обратно, смирившись с тем, что ему, видимо, придется продолжать дальше его безрадостную жизнь. Он прошел в свой кабинет, уселся за стол и взял в руки папку с документацией - он всегда брал работу домой на выходные.
От папки его отвлек чей-то тихий вздох.
Васильев взглянул поверх очков - на книжной полке сидел возмутительно голый мальчишка и смотрел на Васильева со странным сочувствием.
"Тебе чего надо?", спросил Васильев, с ударением на "тебе".
"Я - Купидон", сказал мальчишка, не потрудившись ответить на прямо поставленный вопрос.
"Купидон - это такое скульптурное украшение. Фигурирует в стихотворении А. Блока как "прилепился голый мальчик на одном крыле". Лети к потолку и прилипни там. А я работаю".
"О, а ты не совсем безнадежен!", почему-то повеселел Купидон. "А я уже совсем хотел забрать у тебя стрелу!"
"Какую стрелу?" - тупо спросил Васильев.
"Которой я стреляю, чтобы пробудить любовь. Я выстрелил в тебя, когда ты встретил свою жену".
"Бред!" - произнес Васильев, но память, против его воли, услужливо вытащила из закромов сюжет. В сюжете навстречу молодому и не лысому еще Васильеву шла умопомрачительно кудрявая девушка, покачиваясь на высоких белых каблучках. Васильев вздохнул. Если верить памяти, в тот момент его действительно что-то кольнуло в левый бок. "Наверное, я уже и тогда страдал прострелом", - мрачно сказал он.
Купидон подпер подбородок кулачком.
"Ты любишь свою жену, или нет, Васильев?" - спросил он, и голос его зазвучал строго, как у тещи Елизаветы Петровны, царствие ей небесное.
Васильев снова вспомнил про жену - почему-то уже не про воздушную девушку, а про грузноватую в бедрах женщину в застиранном халатике, и чувство невосполнимой потери захлестнуло его. Он дернулся, хрюкнул, после чего совершенно неожиданно, тоненько, по-бабьи заплакал, всхлипывая и утираясь рукавом.
"Верни ее", сказал Купидон, дождавшись, пока Васильев выплачется.
"Как?"
"Возьми стрелу, которой я тебя поразил. И выстрели в нее. Она тебя снова полюбит и вернется".
"Да нет у меня никакой стрелы!"
Васильев встряхнул головой, злясь на Купидона. Хотел сказать что-то еще, но на полке уже никого не было.
"Галлюцинации начались", - отметил про себя Васильев. "Надо записаться к врачу". Работать явно не выходило, веки были еще тяжелы от слез, нос заложен. Васильев вздохнул и встал со стула. Откуда-то из складок одежды со стуком упал на пол тонкий деревянный стержень с заржавленным наконечником. Васильев поднял его и отправился на кухню - перечитать список на этикетке средства от ржавчины. Заржавленные металлические предметы в списке значились. Он вздохнул, и вновь открутил крышку.
Татьяна Васильева сидела в том единственном месте, в котором и могла сидеть, уйдя из собственного дома на улочке, засаженной пыльными тополями, а именно в квартире старенькой тети Тани. Тетя Таня в данный момент находилась в больнице (она находилась там почти всегда), и у Васильевых давно уже имелся комплект запасных ключей - поливать кактусы, пока тетя Таня в больнице, и вообще на всякий случай. Татьяна пребывала в печали, хорошо сдобренной злостью, но злость постепенно убывала, а вот печаль оставалась.
В дверь позвонили. Она открыла - и увидела на пороге Васильева. В одной руке у Васильева был букетик незабудок (их продавала бабулька на автобусной остановке. Татьяна приметила ее - опрятная такая бабулька, к такой хоть в гости иди на пирожки), в другой - еще какой-то предмет. Без разнышлений, Татьяна бросилась мужу на шею.
"Пришел! Догадался, где я! И даже тяпочку мне на дачу купил! Значит, ты меня все-таки любишь?"
"Для дачи ", - машинально поправил ее Васильев, и тут взгляд его упал на фарфорового румяного пацана с крылышками и ехидной мордой за стеклом серванта - у тети Тани была уйма никчемных безделушек - и осекся. "Конечно, люблю".
И супруги слились в долгом и несколько страстном для супружеского поцелуе.
Tags: рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments