polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

1991

1991 год я встречала на работе, в небольшом роддоме. Подробностей не помню - наверняка, принесли чего-то из дому, выпили немного спирту, как положено в российских больницах.

Сейчас это вспоминать немного странно - представить себе врача, который выпивает на дежурстве в штатах, я не могу. С Новым годом канули в прошлое надежды, связанные с перестройкой, с экономикой начало происходить что-то, что не поддавалось пониманию. В магазинах и до этого было не бог весть какое изобилие, но тут и вовсе все опустело, как корова языком слизнула. Появились талоны - помните? На каждого человека определенное количество изделий мучнистых, сахаристых, алкогольных. Талоны можно было отоварить только по месту жительства, и централизм опять показал себя во всей красе - те, кто жил в центральных или просто больших районах, могли на свои талоны купить хоть что-то приличное, а я жила в пригороде, забытом богом месте, и все, что завозили в сельпо, это слипшиеся сливовые карамельки и серую муку второго сорта. А, да, еще макароны. Эти макароны я скупала регулярно, складывала в шкафы, и очень хорошо - потом, в начале 95-го, нам с сыном довелось их подъесть, перебрав и выбросив жучков.
Вокруг царил ажиотаж - народ не мог прийти в себя от потери денег, многие потеряли абсолютно все, скопленное на жизнь. Мне терять было нечего, мне даже обменивать на тот момент ничего не пришлось. Я совсем недавно начала работать, зарабатывать какие-то деньги. Вместе с дежурствами и вечерней подработкой в кооперативе выходило, кстати, совсем неплохо, рублей 450 в месяц, очень приличные деньги до реформы. Но пока я жила с мужем, денег не оставалось, они рассеивались непонятно куда. У него были дорогие хобби - фотография, музыка, а зарплату он получал аспирантскую. Где-то всего за несколько месяцев до 91-го он, смертельно обиженный моей "сволочной еврейской сущностью", хлопнул дверью и ушел навсегда к маме. За эти несколько месяцев без него у меня скопилась охрененная сумма денег, и как раз перед Новым годом я выиграла в лотерее, которая проводилась на работе, цветной телевизор. "Радуга", что ли. Как раз охрененную сумму денег он и стоил, так что к реформам я подошла без копейки наличных и с цветным телевизором в большой комнате. (В тогдашних условиях выигрыш в лотерею означал не получить вещь даром, а получить возможность эту вещь купить, без блата, очередей и переплаты).
Уход мужа внезапно принес мне облегчение по всем фронтам - теперь у меня не только оставались все заработанные мной деньги, но и прекратились изматывающие скандалы, вечные нытье и зудеж, я внезапно оказалась никому ничего не обязана, могла готовить, а могла и не готовить, нам с дочкой много было не надо, после дежурства можно было не хайдокаться со стиркой-глажкой, а лечь спать, без мужа и мамы рядом никто не заставлял меня чувствовать себя вечно виноватой перед всеми школьницей. Казалось, живи и радуйся. Я и радовалась пару месяцев, а потом совершенно нечаянно влюбилась. Влюбилась по уши, безоглядно и безвозвратно, немножечко до наступления 91-го, так что в 91-м страсти горели вовсю. Выйти замуж за этого человека я не могла, он был женат на странной женщине, не любившей его, но постоянно угрожавшей самоубийством в случае, если он уйдет, и какое-то время я тщетно пыталась перебороть свои чувства. Вспоминать происходившее в деталях мне и сейчас тяжело, скажу лишь, что ничего мне перебороть не удалось, и отношения эти, приносившие одновременно и невероятную боль, и такое же невероятное счастье, разрубила только его смерть в 1995м.
По весне ко мне совершенно внезапно решил вернуться муж. Я оказалась в затруднении - замужней женщиной я себя давно уже не считала, чувств к мужу не осталось никаких, а вот твердости не пустить его на порог, к сожалению, мне не хватило. Впрочем, я сообщила ему, что больше его не люблю и ничего ему не обещаю - он согласился, вошел и стал старательно делать вид, что ничего не произошло.
Я жила своей жизнью, возвращалась поздно, мне не нужно было больше от моего мужа ничего - ни разговоров, ни отношений, его присутствие меня тяготило. Я очень старалась быть для него хорошей женой в свое время, но характер у меня такой, что терпеть измывательства я могу, но незначительное время, и прощать умею тоже, но не бесконечно. Он этого не понял.
Через месяц ему официально доложили о моем романе, и вот тут все и началось. Он счел себя оскорбленным и устроил со своими родственниками форменный дебош. Вернувшись однажды с работы, я нашла почти пустой дом, вещи были перерыты как после хорошего обыска, семейные фотографии порваны в мелкие клочки и рассыпаны по углам, за комоды, за шкафы, исчезла и книжечка, в которой были мои первые литературные опыты, оформленные, от большого ума, в стиле дневника. Книжечка эта была потом мужем перефотографирована (с использованием аппаратуры, купленной на мои деньги. Ксерокс еще не вошел в ежедневный обиход), распечатана в нескольких экземплярах и разослана друзьям, моим родителям и моему начальству как компромат.
Стыд, который мне тогда довелось пережить, видимо, превысил все пределы, отпущенные мне для этой жизни, и сейчас, описывая то, что происходило тогда, я не испытываю абсолютно ничего. Мне глубоко безразлично, что кто-то сочтет этот рассказ чересчур личным. Кроме того, это было чертовски давно, и, как мне сейчас кажется, происходило как бы и не со мной.
Родственники звонили мне на работу и угрожали отсудить у меня квартиру через знакомых судей. Квартира принадлежала моему отцу (как житель крайнего севера, он имел право на две квартиры, на Камчатке и на материке), а отец в свое время сказал, что моего мужа он в своей квартире не пропишет никогда и ни за что, хотя муж очень просил, говорил, что это - доказательство моего доверия и моей любви. Я тогда обиделась на отца, но в тот год была ему очень благодарна.
Я подала на развод. Надо сказать, что судья, выслушав все материалы дела, очень впечатлилась и пообещала развести нас в рекордные сроки. Так оно и случилось - через пару недель состоялся суд, и моему мужу задали один вопрос - "Правда ли, что вы забрали и распространили то, что посчитали дневником своей жены?" Муж не отрицал, с места вскочила его мать, начала кричать, что это сделала она, в целях защитить сыночка от "этой". Судья скривилась, сказала, что считает этот поступок отвратительным и стукнула молоточком по столу - "разведены без материальных претензий".
На конец 1991 года я оказалась разведенной, а, значит, независимой ни от кого молодой женщиной с ребенком, с хорошей, хоть и тяжелой работой, со скромным, но на тот момент достаточным для жизни заработком (реформы мгновенно превратили очень хорошие деньги в деньги более, чем скромные, тем более, что выплачивать их все чаще и чаще начали с задержкой). Я переживала пик того, что оказалось любовью моей жизни и принесло мне моего сына в следующем году.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments