polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Новый год в селе Сметанкино

Начало
Дальше




А еще через несколько часов, когда утомленное семейство мирно посапывало и похрапывало вразнобой, в сердце дома - на кухне - состоялся совет.
- А что, ничего себе жильцы, хозяйственные, - проскрипел буфет. - Вон сколько добра в меня положили, давно такого не было.
- И не ленивые, - звякнули дужками ведра, отчего вода в них пошла кругами. - Воды сколько натаскали!
- Хозяйка-то не очень, неумеха, - высказала свои сомнения печь. -Огонь развести, и то толком не может. Зато хозяин... Эх! - и прищелкнула недогоревшим до конца угольком, как языком.
-Брунгильда! - после некоторого молчания прогудел Дом. -Что скажешь?
-А я что? Я ничего, -пробурчала Брунгильда с набитым ртом. Она извлекла из мусорного ведра огрызок оладьи, пропитанный вареньем, и ей было сейчас не до дискуссий. -Жильцы как жильцы. Все они сначала хорошие, а потом раз - и мышьяку...
В окошко что-то стукнуло, и, обернувшись, все увидели Снеговика. Он стучал в стекло носом-морковкой, отчего морковка с каждым ударом уходила все глубже в его шарообразную голову, и нос становился все короче и короче. Снеговик улубался во все свои угольки и радостно размахивал ветками-руками. Жильцов он явно одобрял.
-Ну что ж, - подвел итоги Дом. -За последние пятнадцать лет эти люди - лучшие из всех, кто тут жил. К тому же хозяин - не чужой, вырос он здесь. Они нам подходят. Значит, дорогие, все должны постараться. Будем удерживать их здесь изо всех сил.
-Эх, Петровича нет, - вздохнула со скрипом рассохшаяся дверь. -Он бы придумал, как.
Петрович был домовой, проживший с Домом всю его долгую жизнь. В последние годы, когда не было в доме ни постоянных жильцов, ни живности (Брунгильда не в счет), он заскучал, затосковал, и почти все время проводил в гостях у кума, в соседней деревне. Там он находился и сейчас, и до весны, пока не стает снег, ждать его было нечего.
6
Утром Катя вышла на кухню, робея от предстоящего поединка с печью. Однако полено чуть ли не само прыгнуло ей в руки, гладкой стороной к ладошке, подставив под нож бок, с которого легче всего было стесать лучину. Щепочки откалывались легко, с веселым треском, и только печь немного покочевряжилась, звякнув дверцей так, что каждый мог бы легко расслышать в этом звуке ироничное одолжение - "Нате, пожалуйста!", но, поймав на себе тяжелый взгляд Дома, и печь присмирела, раскрыла зев и еле слышно вздохнула - достаточно для того, чтобы подпитать огонь, вызванный к жизни непривычными к деревенскому хозяйству Катиными руками.
Зимнее солнце сияло сквозь занавески, словно приглашая на прогулку, и после завтрака - жареная картошка с яичницей - семья высыпала во двор. Горка заледенела и сияла на солнце искристым зеркальцем, Снеговик стоял браво, с красным ведром, нахлобученым набекрень. Нос его стал заметно короче и задорно задрался вверх, но этого, кажется, никто не заметил.
На следующий день, когда оранжевое солнце, позевывая, лениво выкатилось из-за окружавшего деревню леса в промерзшие за ночь облака, все Пуговкины оказались ужасно заняты. Дел было невпроворот. Катя отправилась за покупками - к бабе Люсе за молоком и сметаной, а потом в магазин - за тем, что там найдется на полках. Марик нахлобучил на лоб пушистую собачью шапку и приготовился к нелегкой работе водоноса - воды нужно было много, и для стирки, и для уборки. Семен Семеныч же отправился в центр - сказал, заказать дровишек, а на самом деле - посмотреть на людей, пройтись по улицам, еще раз сравнить увиденное с воспоминаниями детства.
И только Леночка осталась не при деле. Она покормила Барби, и положила заношеные кукольные одежки в замочку - большое корыто с мыльной водой, где уже мокли одежда и постельное белье. Ей хотелось пойти с мамой, но та не взяла - снег глубокий, тропинки узкие. Леночка провалится в снег, наберет полные сапоги, и придется возвращаться домой с пол-дороги. Дома сидеть было скучно.
Девочка вздохнула и влезла руками в рукава шубки, вытолкнув оттуда спрятанные шапку и шарф.
Одежды было невероятно много - дурацкие теплые рейтузы, две пары носков, кофты... половину из того, что следовало надеть, Леночка засунула под лавку с обувью, и вышла во двор, туда, где, прислоненные к стене, стояли старенькие деревянные лыжи.
Сначала у нее не получалось ничего - ноги в лыжах скользили вперед-назад, а сама Леночка не продвигалась никуда, может, только немного назад. Потом она сообразила переносить тяжесть собственного тела - с пятки на носок, с ноги на другую - и дело пошло лучше. Она обошла весь двор, потом попробовала залезть на горку, но сразу упала.
Снег за забором манил нетронутой белизной - только россыпь треугольных птичьих следов виднелась между торчащими из-под сугробов ветками.
Девочка вздохнула от собственной храбрости и выехала сквозь боковую калитку к лесу.
Занесенная снегом низина только издали казалась безжизненной. На кусте шиповника краснели подмороженые ягоды, а сам куст был окружен следами тех, кто прилетал из леса, чтобы полакомиться - мякотью или косточками под ней. Крохотная бурозубка с длинным носом выскочила на поверхность и пробежала мимо Леночки так внезапно, что та испугалась, впрочем, бурозубка испугалась еще сильнее (Для того, чтобы не умереть с голоду, она привыкла есть 120 раз в день, и сейчас как раз отправлялась на тридцать пятый завтрак к старому дубу, под корой которого было немало крепко уснувших лакомых жучков. Не каждый день по пути на завтрак встречаешь чудовищ, которые в тысячу раз больше тебя самой!).
Снег, такой белый издалека, был покрыт точками и крестиками следов, обломанными веточками, кое-где - ворсинками пуха или меха. Все эти знаки говорили то о мирном добывании пищи, то о смертельной погоне, то о заботе о малышах, которым приспичило появиться на свет в суровое зимнее время. Впрочем, Леночка ничего этого не знала, ей просто нравилось смотреть на россыпь снежных самоцветов, на запутанные узоры из теней и следов. Она вообще многого не знала, например, того, что сквозь ветви деревьев недалекого леса за ней внимательно наблюдали.
Чуть раздвинув ветви деревьев, за каждым движением девочки смотрела молодая женщина в голубовато-белых шубке и платке, одежда ее была без узоров, без опушки и без всяких украшений, если не считать тоненького серебряного полумесяца рожками вниз, что прикрывал лоб прямо под платком. Женщина была очень красива, но черные глаза ее и черные, почти сросшиеся брови на белом лбу вызывали чувство отталкивающее и неприятное. Была эта женщина - Ледяница.
7
Давным-давно, так давно, что никто и не разберет теперь, было это, или не было, Ледяница жила на свете совсем в других краях, носила совсем другие одежды - были у нее передник в красную клетку, кожаные сапожки и платья на шнуровке. И звали ее тогда совсем не так, а как - уже она и сама не помнила. Была она из семьи зажиточной - дом большой, во дворе птица всякая, и куры, и утки с гусями, в хлеву тоже не пусто - и тебе коровы, и овцы, о поросятах уж и говорить не приходится. И жить бы ей не тужить, но мешала ей радоваться каждому ясному дню необычайная жадность. Все казалось молодой женщине, что кто-то покушается на ее благополучие, что все вокруг хотят ее разорить и ввергнуть в бедность. Оттого была она подозрительна и никогда не смеялась.
Однажды весной постучалась к ней в дом прохожая нищенка в худых обутках, обмотанная от холода всяким тряпьем.
Хозяйка вышла на стук, отирая руки - она как раз доила корову в хлеву.
"Хозяюшка, будь ласка, дай хоть корочку хлеба, хоть кружечку молока", - попросила нищенка, - "Три дня во рту маковой росинки не было, совсем ослабла я".
Хозяйка очень рассердилась на эту просьбу, затопала ногами, лицо ее налилось красным, и она закричала: "Я тут работаю день и ночь не покладая рук, сама иной раз не досплю, не доем, только бы хозяйство удержать без убытков. А такие, как ты не делают ничего, а только ходят и побираются по чужим домам! Убирайся прочь, ничего я тебе не дам!" И захлопнула ворота перед носом у побирушки. А та посмотрела на ворота печально и сказала тихим голосом странные слова: "Каков в приходе батюшка, таков и весь приход. Сердце твое на четверть обратилось в лед".
Нищенка ушла, а над деревней поднялся холодный ветер, который поморозил всю раннюю рассаду, что была уже высажена на грядки.
Время шло, наступило необычно засушливое лето, стояла в тех местах страшная жара, трава просто сохла на корню. И в один из дней соседи молодой женщины то ли недоглядели за печью, то ли искру из трубки уронили в ненужном месте, однако занялся у соседей пожар, и погорело все хозяйство - и дом, и подворье, а сами они остались в том, в чем успели выбежать со двора. Поплакав над своей страшной судьбой, погорельцы постучались к соседке. "Соседушка, не обессудь, посмотри, какая страшная беда приключилась с нами! Может, что есть у тебя из ненужной одежды - твоей ли, мужа ли, не отдашь ли нам, чтобы было в чем добраться до дальней родни?"
Очень рассердилась на эти речи хозяйка. Уперла руки в боки и закричала: "Еще чего! Вы по растяпистости своей сами спалили свое имение, а теперь еще и наглость имеете попрошайничать! Страшно подумать, что было бы, если бы искры с вашего двора долетели до моего! Вы и меня могли сжечь! Убирайтесь вон!" И захлопнула дверь. Тут же налетели, откуда ни возьмись, черные тучи, но вместо дождя, которого так ждали, посыпался из туч град, и побил те посевы, что не успели засохнуть, а в тучах все как будто кто-то шептал тихим голосом: "Глухого добру не научишь, ученье ему не идет. Сердце твое вполовину уже обратилось в лед".
Время шло, и наступила осень. Люди в деревне собрали то, что осталось от урожая, но осталось совсем немного, почти никому нечего было продавать, хорошо, если оставалось самим что есть, да чем скот кормить. У нашей же хозяйки дела шли лучше, чем у всех - и посевов у нее было больше, и управиться с засухой она умела лучше других, хорошая она была хозяйка, что там говорить.
И вот как-то вечером приехала навестить ее из соседней деревни мать мужа. После ужина завелся разговор, и свекровь попросила невестку: "Нам, невестушка, совсем тяжко пришлось. Как бы зимой голодать не пришлось. Не обессудь, хотим попроситься к тебе на зиму, чем сможем - поможем, не дай нам, старикам, с голоду опухнуть".
Рассердилась невестка, и говорит: "Странные речи вы ведете. Вам бы о сыне позаботиться, да о внуках, а вы все о себе! Помощи с вас никакой, вы за своим-то хозяйством не углядели, все проворонили, а в моем вам и подавно делать нечего. Еды нам и самим еле хватит, нет уж, лишние рты нам ни к чему!" И спровадила свекровь на ночь глядя восвояси.
В ту же ночь неожиданно рано наступила зима, и к утру все поля и дороги оказались покрыты панцирем льда. Всю ночь завывала вьюга, и слышались в этом вое еле различимые слова: "Опомнись, опомнись, зима ведь настает! В сердце твоем только четверть осталась того, что не лед!"
Зима эта и вправду была для многих очень несладкой, многие бедствовали, а в кое-какие семьи вошло и настоящее горе. но у нашей хозяйки все было вполне неплохо, и перед Рождеством она решила отправиться на ярмарку - продать по хорошей цене излишки зерна и мяса, или же выгодно обменять на то, что голодный народ понесет на рынок. Маленькая дочка хозяйки напросилась на ярмарку с матерью. Торговали они долго, пока не продали все до последнего зернышка, и торг был очень удачен. в конце дня, когда уже собирались они уезжать, девочка, которая устала и замерзла, попросила мать: "Матушка, ярмарки бывают так редко! Дозволь мне прокатиться разок на карусели и купить горячий пирожок!" Рассердилась мать на дочку, затопала ногами: "А ты что думала, когда со мной просилась, что труд - он легким бывает? Не баловаться мы ехали, а торговать. А ты теперь хочешь все наторгованное, заработанное мною на бирюльки спустить? Нет, не будет тебе ничего! Приедем домой - хлеба поешь!" Заплакала тут девочка горько-горько, и каждая слезинка ее на лету превращалась в белую снежинку. И снежинок этих стало так много, что поднялась метель, ни зги не было видно, и в метели слышались опять странные слова: "Уходи, Ледяница, уходи навсегда. Нет места в миру тем, чье сердце из льда!"
А когда метель улеглась, то жадной женщины больше никто и никогда не видел. И, надо сказать, что в тех краях с тех много-много лет климат стоял мягкий и благодатный, и все, кто хоть немного трудился, собирали хороший урожай, и бедствовать уже никому не пришлось.
А женщина эта превратилась в Ледяницу, и живет теперь там, где всегда мороз, потому что ледяному сердцу ее только на морозе и можно быть. Но никогда не бывает она счастлива, ходит она в зимние холода по миру, и все ищет маленьких девочек - может, потому, что напоминают они ей собственную давно потеряную дочь.
Tags: рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments