polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Маленький рассказ, который, возможно, войдет в серию.


В августе Мишкину маму положили в больницу.
Они - мама и сын - отправились туда утром, я видел, как они выходили из подъезда. Я как раз пил чай за столом, вплотную придвинутым к окну, когда они вышли во двор.
Мишка вел маму под руку, держал ее, тесно прижавхись к маминому боку, и было видно, что его макушка с аккуратным ершиком волос почти достает ей до уха. В другой руке он держал раздутую матерчатую сумку.
-Надо бы Мишу на ужин позвать, слышишь, Сергей? Чтобы он не был один вечером, - после обеда уже, вытирая льняным полотенчиком чистые ложки, подняла ко мне голову мать. -Позови его, когда он придет.
Но он не вернулся домой до ночи, и я не знаю, ночевал ли он вообще дома или же так и остался до утра в вестибюле нашей больнички, на деревянном стуле с откидным сиденьем.
Три дня я не видел своего друга - ни входящим в дом, ни выходящим во двор, на стук в в дверь квартира их отзывалась строгим молчанием. Ложился ли Мишка спать, когда вставал и что ел - оставалось загадкой.
Через три дня он разбудил меня громким стуком в восемь часов утра. Родители мои только ушли на работу, и, может, Мишка специально выжидал, пока они уйдут, чтобы избежать вопросов и суеты.
Он стоял в дверном проеме, строгий, осунувшийся и будто не видел ни моей заспанной физиономии, ни пижамы с девчачьим рисунком - желтым медвежонком на груди.
-В больнице сказали, надо маме куриный бульон - почти без выражения, медленно выдавил из себя мой друг. - Собирайся, пошли.
Куда идти, я не спрашивал. Куриного бульона лично я к тому времени не пробовал лет пять, с самого нашего переезда в село. В совхозе был курятник с гордым названием "птицеферма", который с горем пополам обеспечивал нас яйцами, но такой роскоши, как куриное мясо, мы не знали.
Задавать вопросов мне не хотелось. Лить из ковшика холодную воду на лицо и шею - тоже. Через пять минут я шел за своим другом по узкому, в сеточке трещин, тротуару.
Курятник находился в получасе ходьбы от дома. Длинный узкий барак со следами былой побелки был со всех сторон обнесен высоким забором с мелкой сеткой. По случаю хорошей погоды кур выпустили погулять, и они галдели в загоне, деловито потряхивая красными мясистыми гребешками.
-Ты стой здесь, - скомандовал Михаил. - а я пойду обстановку разведать, - и оставил меня в тылу курятника, а сам устремился ко входу на противоположном конце.
Я ждал его долго, но он не возвращался. Я не знаю, сколько прошло времени - может, и не много, но время имеет обыкновение растягиваться именно тогда, когда хочется, чтобы оно шло побыстрее. От нечего делать я разглядывал кур и сетку. В одном месте сетка была надорвана, и две соседние ячейки слились в дыру.
Небольшую, курица, конечно, не пролезет, но если еще чуть поработать пальцами...
Одна из хохлушек заинтересованно уставилась на мои пальцы круглым желтым глазом, подошла осторожно бочком в то время, как я оценивал ее габариты. Н-да, дырка явно нужна побольше. Вдруг курица коварно и молниеносно клюнула меня в палец, прямо в подушечку. Я вскрикнул от боли и неожиданности. Куры за сеткой в ужасе порскнули в разные стороны, оглушительно голося, некоторые из них приземлились прямо на белые спины соседок, те, в свою очередь, пугаясь, замахали возмущенно крыльями - словом, подняля шум и переполох, и я, растерявшись, собрался дать деру, но не успел - не мое плецо опустилась тяжелая рука, и я был схвачен двумя невесть откуда взявшимися дебелыми птичницами.
Обе толстые, в одинаково грязных белых робах и косынках, они тараторили и квохтали в точности, как их подопечные, но в тоне их слышалось нечто грозное. Рекордно быстро, учитывая тяжесть телес, которые подпрыгивали и сотрясались при движении, тетки вытащили меня из курятника наружу, где стоял мой друг и разговаривал, а, точне, перебранивался с еще одним существом из свиты курочки-рябы.
Небритый оплывший мужик в кепке крыл отборным матом, иногда вставляя для связки обычные слова, но, как правило, неудачно.
В последующем выяснилось, что наибный Мишка предложил Семенычу совершить акт купли-продажи при всем честном народе - достал сложенную вчетверо красненькую десятку, оставленную мамой на хозяйство, и попросил, глядя прямо в глаза, "хотя бы одну курочку"...
Честно говоря, сейчас я думаю, что он просто выбрал не то время, и, возможно, не тот вид товарообмена.
-В милицию, в милицию их! - голосили тетки.
-Да тише вы, трындычихи, мать вашу..! - мрачно прервал Семеныч их гневные тирады. -Успеется в милицию. Сначала в правление свезем, там пусть разбираются, по какой линии их жучить - по милицейской или по пионерской.
У курятника стоял синий трактор "Беларусь", на нем тот же Семеныч притаранил утром несколько мешков с кормом, которые все еще валялись, сброшенные у забора. Разместиться втроем в тракторе трудно, мы с Мишкой сжались справа от Семеныча с его рычащими рычагами. Тряска и грохот перекрыли продолжающее изливаться в пространство выражение гнева нашего конвоира.
Правление находилось в самом селе, маленький деревянный домик с истертыми ступенями. В прихожей на стене - сводка, с красными и зелеными стрелами-линиями то ли посевной, то ли уборочной, не поймешь.
За прихожей - комнатушка с длинным столом, сесть за который можно, только протиснувшись сквозь узкий промежуток между ним и стеной. За столом сидел невысокий человек с красными глазами и кричал что-то в телефонную трубку.
Все, как в фильмах про становление колхозов, только портрет Ленина на стене был дополнен изображением молодцеватого бровастого генсека.
Человек за столом выкрикнул в трубку последнее и с грохотом швырнул ее на телефон.
-В чем дело, Семеныч?" - на удивление, по контрасту с давешним криком голос его был тих и спокоен.
-Вот, воришек привел. Окружили птичник со всех сторон, среди бела дня.
Тут Мишка встал, что было очень неудобно - скамья была намертво соединена со столом - и, стараясь держаться прямо, так же медленно и невыразительно, как в утреннем разговоре со мной, начал говорить:
-Товарищ председатель, это только я виноват. Я сейчас все расскажу. У меня тяжело заболела мама...
Председатель выслал нас с Семенычем за дверь. На крыльце Семеныч смачно сплюнул и затянулся какой-то сигаретой небывалой вонючести.
Мишка вышел минут через двадцать с какой-то бумажкой, которую сунул Семенычу под нос. Тот, прочитав, крякнул и явно хотел что-то произнести, но сдержался.
- Сидайте обратно! - вот и все, что нам довелось услышать.
В птичнике мы ждали около часа, а потом нам вынесли две ощипанные уже куриные тушки, за которые мы расплатились в совхозной бухгалтерии все той же самой вчетверо сложеной красненькой бумажкой.
Дней десять моя мама варила по вечерам свежий бульон - то из ножки, то из крылышка, и Мишка относил его, горяченький, в укутанной полотенцем стеклянной банке в больницу. Вскоре мама его выписалась домой. Операцию, сказали ей, делать не будут.
Tags: рассказ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments