polet_fantazii (polet_fantazii) wrote,
polet_fantazii
polet_fantazii

Я до сих пор не решила, стоит ли описывать все свои воспоминания из детства. С одной стороны - табу, не выноси сор из избы, нельзя говорить ничего плохого о своих, тем более, что их уже давно нет. А с другой стороны - проснешься посреди ночи, и оно встает перед глазами, и мучает, и не уходит. После терапии, после всего. И жизнь уже сложилась, и самые болевые моменты проработаны, а все равно тревожит, спать не дает.

Помню - мать орет на меня: "Надоело! Не могу больше это терпеть! Не нужна мне такая дочь! Собирайся в детдом!"
Мне лет одиннадцать, наверное. Могла бы быть и поумнее. Скольким девочкам моего возраста матери в семидесятых годах орали такое? Да не счесть. Сколько девочек сворачивали в карманах фигу и думали - "Ори, ори, проорешься и успокоишься"? Я лично знаю довольно многих. Что мешало мне думать так же? Не знаю. Я думаю, что во мне с раннего детства укоренилось понятие, что меня любят только условно, только если я - хорошая девочка, а поскольку я девочка плохая и очень плохая, то мне приходится притворяться всю свою жизнь. Иногда я устаю притворяться, и тогда, по словам матери, мое говно выплывает наружу, и она ненавидит меня.

Я иду к шкафу. У меня там есть полочка, на ней лежат все мои кофточки. Может, пять-шесть, а может - семь-восемь, я точно не помню. Есть еще ящик с трусами, но трусы - это отдельная песня, они белые, Х/Б, до пояса, и с ними столько связано всякого негатива, что память отключается, не хочет этого помнить, хз, сколько у меня было этих трусов.
Я смотрю на кофточки и совершенно серьезно задаюсь вопросом - а имею ли я право взять их с собой в детдом? Родители купили их мне на свои деньги, то есть, они не мои, а родительские. Наверное, раз уж родители от меня отказываются, я должна оставить все, что они купили, им. Это не мое. Дадут же мне в детдоме какую-то одежду? Серенький халатик какой-нибудь, как у всех? Стою и вспоминаю какую-то газетную статейку про сирот, как они жалуются, что все у них одинаковое, интернатское. Ну, то есть, дают что-то, голой не буду. Ну, буду интернатская, как все. Подумаешь, делов-то. Хоть в чем-то буду, как все. Лучше убогая принадлежность, чем никакая. Во всяком случае, в одиннадцать лет.

Я, кстати, не помню, чем кончилась эта истерика. Наверное, опять слишком травматично для того, чтобы помнить - какое-нибудь стояние на коленях и целование грязных материных пяток с неискренним "Мамочка, дорогая, прости пожалуйста, я больше так не буду никогда". Неискренним - потому что я не знаю, как это "Так". Я не знаю, что я сделала, кроме как была сама собой. Видимо, "Так" означает быть кем-то другим. Я этого не умею. Поэтому и неискренне.
Кстати, а где был во время всех этих истерик мой идеальный папа? А хз. В моих воспоминаниях он в эти моменты как-то очень удобно отсутствует вообще. Вот прямо всегда. И не спросишь ведь уже, не у кого спросить. Умерли все, и только я не могу успокоиться никак. Ни ладу, ни толку, а живет эта боль, и терапию пережила, и медитации, и вроде я научилась с ней жить, спать вот только мешает, зараза.
Tags: Мемуары
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 21 comments